Эволюция Урочных реестров — положений на протяжении ста лет своеобразна и показательна. Урочный реестр 1811 г. был написан на современном ему уровне развития науки и техники передовых стран. Это бесспорно вытекает из сопоставления Реестра и Замечаний с материалами предыдущего рассмотрения предмета. Подобно Должности Архитектурной Экспедиции, Реестр был насыщен элементами описательного характера, что имело учебное значение. Кроме того, он содержал непосредственные предпосылки, побуждающие строителя-технолога к творческой исследовательской работе для совершенствования практики. И, наконец, он, естественно, был в какой-то мере нормативным руководством по производству и контролю производства строительных материалов и работ. Это вполне соответствовало выполнявшейся тогда инженерами функции как строителя, так и технолога.
Однако в выпуске в 1818—1819 гг. Реестра вторым, неизмененным изданием наблюдалась тенденция некоторого отставания от науки, которая уже начинала обогащаться исследованиями Вика и Иона. Это отставание, еще очень небольшое в Реестре 1818 г., стало значительным в Урочных положениях 1832 г., в которых не нашли отражения не только работы Вика, Иона, Фукса, но и отечественные достижения Челиева, Шарлевиля, Богданова и других ведущих инженеров-путейцев. Научное освещение предмета с этого времени заменяется постатейным узко практическим изложением процессов и норм производства материалов и работ. В последующих изданиях Положений в 1838 и 1843 гг. описываемые процессы и техника остаются прежними, изменяются только в сторону уменьшения (в соответствии с экономикой строительства) расходные нормы материалов и рабочей силы.
В Урочном положении 1869 г., действовавшем до 1914 г., нашел применение роше-цемент, получили четкое разграничение гидравлические добавки и цементы, акцентированы гидравлические извести и растворы, но даже не упомянут портландцемент, применявшийся почти с середины XIX в. Он вошел только в Урочное положение 1914 г., которое повторяло предыдущее положение «с изменениями и дополнениями» и в значительной мере сохраняло данные середины XIX в.
Очень характерна периодичность издания Урочных реестров и положений — 1811,1818, 1832, 1843, 1869 и 1914 гг. — с интервалами в четыре— семь лет до 1843 г. ив 26 и 45 лет в дальнейшем.
Такое, крайне медленное введение результатов научного развития в официальные нормативные строительные руководства в определенной степени обязано закономерной для нашего времени специализации, приводившей к постепенному отпадению технологической функции, свойственной строителям прошлого. Она же приводила и к разделению общей ранее системы образования и выпуска литературы на строительную и технологическую области. Специализированная промышленность строительных материалов быстро развивалась, тогда как производство их в построечных условиях не прогрессировало, а постепенно сокращалось.
Однако блестящие достижения цементной науки внедрялись в строительную практику благодаря разносторонней подготовке русских инженеров путей сообщения, гражданских и военных.

Хотя еще в начале 20-х годов петербургские строители были знакомы с английским естественным романцементом и Клапейрон изыскал сырье для производства такого цемента под Петербургом, а в 1825 г. было опубликовано открытие московским строителем Е. Челиевым отечественного искусственного гидравлического цемента,64, основными вяжущими веществами в России и во второй четверти XIX в. оставались естественные воздушная и гидравлическая извести, применявшиеся в отдельности или в сочетании с гидравлическими и активизирующими добавками.
В 1839 г. «С.-Петербургский и Фридрихсгамский 2-й гильдии купец и фабрикант» И. В. Юнкер (немецкого происхождения) основал в Петербурге фабрику для изготовления «Паркерского» или «Английского» цемента. Фабрика, или «Английский цементовой завод», Юнкера находилась у старой Московской заставы, возле «строения Газового общества», управлялась архитектором Цолликофером и работала на «цементовом камне», доставлявшемся из Англии. По данным Департамента мануфактур и внутренней торговли, это было первое и единственное тогда специальное (вне строительной площадки) предприятие для производства гидравлического цемента.65
В выпущенном тогда же на русском и немецком языках «Кратком наставлении, как употреблять. . .» этот цемент Юнкер поясняет, что поскольку «цемент мелок как пыль и притягивает к себе влажность, чрез что теряет свое достоинство и свою вязкость», . . . «цемент, привозимый из-за границы, не может равняться с здесь жженым и приготовленным, ибо первый до отправления долго лежит и чрез доставление его сюда водою, если: не совсем портится, то непременно теряет некоторую часть своей вязкости».
Выпускавшийся Юнкером быстро твердеющий гидравлический цемент рекомендовался в виде растворов состава 1 : 0.5—1 : 1 и (смотря по назначению раствора) с большим количеством песка для кладки и штукатурки подводных и водонепроницаемых стен, полов, для отделочных и скульптурных работ и для «каменных работ en beton». Полное наставление по применению цемента выдавалось при получении заказов в магазине Юнкера в доме Голландской церкви па Невском проспекте и на фабрике, где демонстрировались опыты применения цемента. Изложенные в наставлениях определение и свойства цемента Юнкера, правила хранения, способы и области применения характеризовали его как очень схожий с продуктом Паркера.

Романцемент Юнкера широко применялся не только в Петербурге, но и в Москве и заслуяшл высокую оценку строителей, в частности архитектора профессора К. А. Тона и полковника Корпуса инженеров путей сообщения Рененкампфа. О качестве его свидетельствуют следующие примеры из практики 1840—1841 гг. Использованный «в значительном количестве для гидравлических работ. . . в газовом заведении Общества освещения газом С. Петербурга», этот цемент «оказался весьма достаточно удовлетворительным в настоящем деле». Примененный в количестве 50 г/2 бочек для оштукатуривания зданий по дому Экспедиции заготовления государственных бумаг и Екатерингофской ее фабрики, цемент Юнкера «оказался прочным и совершенно полезным для производства штукатурных работ».
При проведенном с разрешения гр. Е. Ф. Канкрина испытании этого цемента в штукатурке отхожих мест в зданиях Таможни «оказалось, что таковая оштукатурка стен, произведенная в самых сырых местах на пространстве 5 саж.2 [22.8 м2], в течение года не оказала никаких знаков сырости, исключая только весьма немногих мест над фундаментом». По распоряжению Николая I (в связи с запиской архит. Цолликофера) цемент Юнкера был применен для отливки украшений в лопатках нового Кремлевского дворца и оштукатуривания самих лопаток вместо применения здесь белого камня.
По разрешению Главноуправляющего путями сообщения и публичными зданиями Северная дирекция С.-Петербург-Московской железной дороги (возглавлявшаяся «генерал-майором и кавалером» профессором П. П. Мельниковым) в 1847—1854 гг. использовала этот цемент для строительных работ на промежуточных станциях дороги. «Чистый, без дерева, свежий и наилучшей доброты» цемент поставлялся Цолликофером по цене 60 коп. серебром за пуд или 6 руб. за бочку (10 пуд. или 163.8 кг) с доставкой на С.-Петербургскую станцию у Знаменского моста.
Потребность строительных участков Дирекции в цементе для покрытия сводов в «водоемных зданиях» на станциях составляла, судя по отдельным заявкам, от 68 до 1269 пуд. (1.1—20.8 т). Обычно требовался и поставлялся свежий цемент последнего обжига, который, однако, по вине подрядчиков не всегда быстро использовался, а иногда и хранился в неподходящих условиях. Озабоченный поддержанием репутации своего цемента, Цол-ликофер в письме Дирекции от 25 июля 1852 г. отмечает, что поставленный им 22 июля для 3-го участка цемент «до сих пор [т. е. в течение трек дней] лежит там на дворе под влиянием дождя и непогоды, от чего доброта цемента портится».67
Первоначальное в России заводское производство естественного романцемента из английского сырья на заводе Юнкера в Петербурге (1839 г.) предшествовало производству подобного цемента из местного сырья на заводах П. Е. Роше под Петербургом (1948 г.) и Филатьева под Москвой (1849 г.) и имело большое значение для строительства. В течение ряда лет, по крайней мере до 1854 г., цемент Юнкера с успехом применялся, наряду с цементами Роше и Филатьева и продукцией более поздних заводов.
Создание и развитие отечественного производства романского, а вскоре и портландского цементов,68 так те как и предшествовавшие этому ранние исследования и опыты над английскими цементами, проводившиеся с 1847—1848 гг. по Военному министерству и Главному управлению путей сообщения, выходят за пределы описываемого периода и будут рассмотрены в монографии об истории портландцемента.

Отечественная война 1812 г. принесла Москве большие разрушения. Из 9158 зданий старой столицы пожар уничтожил 6341 деревянный и 191 каменный дома. Пожар и частично осуществленный французами 11 октября взрыв Кремля нанесли значительные повреждения кремлевским сооружениям.
«Для преподания помощи жителям Москвы, потерпевшим от созжения и разрушения домов их при нашествии неприятеля в прошлом году» в 1813 г. была учреждена Комиссия для строений в Москве, с отпуском ей в течение пяти лет по 1 млн руб. на выдачу безвозвратных ссуд населению.69 В связи с важностью возложенных на Комиссию задач, она находилась «под председательством Главнокомандующего в Москве и губернии, начальствующего по гражданской части графа Феодора Васильевича Ростопчина»; позднее «главным начальником» ее был московский военный генерал-губернатор, управляющий и гражданской частью князь Д. В. Голицын.
В артикуле об открытии присутствия Комиссии для строений, опубликованном в Московских ведомостях от 7 июня 1813 г., сообщалось: «Комиссия, подобно Каменному приказу, состоит из директора, советника, инспектора, землемеров, архитекторов и прочих чинов; в ней присутствует и Московский обер-полицмейстер», обязанный как начальник полиции смотреть за правильностью строений.
«Предмет сей Комиссии: пособие заимообразною выдачей денег и материалами без всяких процентов неимущим обывателям, потерпевшим разорение от сожжения в Москве домов при нашествии неприятеля, для построения оных и наблюдение вообще за устройством и порядком при производстве строений в точности по выдаваемым планам как в линиях, так и в фасадах; заведение кирпичных заводов, ломки камня, жжения извести и заготовление прочих материалов, нужных для строения; поощрение к распространению подобных заведений частных людей вокруг Москвы; содержание в умеренности цен».
Выполнению огромнейшего объема восстановительных работ препятствовал недостаток рабочей силы. Поэтому в 1816 г. «для успешного производства работ по отделке погорелых каменных домов, всех казарм, на нивелировку площадей и улиц всего города и для заготовления материалов было повелено сформировать из рекрут два военнорабочих батальона [Военно-рабочая бригада], состоящих каждый из тысячи человек, и употреблять на работы, производимые от Комиссии, линейные войска,находящиеся в Москве».70 Кроме того, для этих целей использовались также арестанты.
В дополнение к отпускавшемуся ежегодно 1 млн руб., в 1816 г. Комиссии для строений было ассигновано еще 3 765 832 руб. Были развернуты широкие строительно-восстановительные работы, регламентируемые специальным Генеральным планом Москвы. Наряду с другими работами Комиссии было поручено и восстановление стен и башен Кремля, до того только частично отремонтированных в 1815 г. Эти работы велись на протяжении 1817—1821 гг. Комиссия перестраивала и возводила и такие казенные здания, как экзерцир-гауз (манеж), Городская дума, Петровский театр, казармы; вела гидротехнические, дорожные и проектные работы; занималась заготовлением строительных материалов.
Подведомственная Комиссии Военно-рабочая бригада состояла из мастерских команд, разделявшихся по характеру выполняемых работ на три разряда: первый — заготовление строительных материалов, второй — планировка, нивелировка, мощение, устройство водопроводов, стоков и т. д., третий — возведение гражданских зданий и сооружений. Обширная и разпостороняя деятельность Комиссии для строений и Военно-рабочей бригады сыграла большую роль в развитии строительного дела, а одному из ведущих специалистов бригады — Е. Г. Челиеву мы обязаны открытием искусственного гидравлического цемента в России.